Взлом моста KelpDAO на $293 млн: 1-of-1 DVN, 46 минут и долг Aave до $230 млн

Коротко (TL;DR)

18 апреля 2026 года мост протокола KelpDAO выпустил на Ethereum 116 500 токенов rsETH, которых никто не сжигал в сети-источнике. Ущерб — $291–293 млн по оценкам четырёх независимых трекеров. Ни одна строка смарт-контракта взломана не была: атакующий обманул не код, а единственного верификатора, который подтверждал сообщения между сетями.

• Дыра была в настройке, а не в коде. Мост работал в конфигурации 1-of-1 DVN: один обязательный верификатор, ноль резервных. Эту конфигурацию выбрал KelpDAO вопреки рекомендациям LayerZero о мульти-DVN избыточности — а LayerZero, со своей стороны, позволял собственному верификатору работать в одиночку на переводах в сотни миллионов.
• 46 минут от кражи до стоп-крана. Дрейн завершился в 17:35 UTC, экстренная пауза — в 18:21 UTC. Две повторные попытки в 18:26 и 18:28 UTC на 40 000 rsETH (около $95–100 млн) уже не прошли.
• Платил не только KelpDAO. Похищенные 89 567 rsETH ушли залогом в Aave, оттуда занято около $190–236 млн WETH. Плохой долг Aave — $124–230 млн в зависимости от схемы распределения потерь.
• Ошибка оказалась двусторонней, и признали это не сразу. В апреле LayerZero указывал на выбор KelpDAO, в мае признал свою часть: «we made a mistake by allowing our DVN to act as a 1/1 DVN for high-value transactions». KelpDAO ушёл с LayerZero на Chainlink CCIP.
• Мосты — самая дорогая категория взломов, и она растёт. По нашему расчёту на датасете DeFiLlama, доля мостовых потерь в общем объёме украденного выросла с 16,67% за всю историю до 36,7% в первом полугодии 2026 года. Медианный мостовой инцидент в 3,25 раза крупнее немостового.
• Это риск сегодняшнего дня, а не история. На 30 августа 2026 года 34,3% всего TVL сетей Ethereum L2 — $12,88 млрд из $37,59 млрд — держится на той же модели доверия «внешний верификатор», что подвела KelpDAO.

Взлом KelpDAO: как мост на LayerZero выпустил $293 млн из воздуха

KelpDAO (Kelp DAO) — протокол ликвидного рестейкинга. Вкладчик отдаёт ETH, получает токен rsETH и вместе с ним право на доходность рестейкинга. Чтобы rsETH ходил не только по Ethereum, у протокола есть мост: токен «замораживается» в одной сети и выпускается в другой. Сжигание в сети-источнике и выпуск в сети-получателе — две разные транзакции в двух разных блокчейнах, и связать их может только кто-то третий, кто подтверждает: «да, там действительно сожгли». Механику мостов целиком мы разбираем отдельно; здесь важна ровно одна деталь — этот «кто-то третий» и есть точка, которую атаковали.

Этот разбор — урок блока «Мосты и мультичейн» курса «DeFi: от первой транзакции до профи-стратегий».

У KelpDAO таким подтверждающим звеном был единственный верификатор в инфраструктуре LayerZero. 18 апреля 2026 года атакующий получил root-доступ к двум независимым RPC-узлам этого верификатора, подменил на них бинарники узла и параллельно устроил DDoS на чистые узлы — чтобы верификатор переключился именно на отравленные. Дальше отравленные узлы сообщили то, чего не было: якобы в сети Unichain сожжено 116 500 rsETH. Верификатор подписал сообщение, endpoint на Ethereum выпустил токены.

BYBIT EARNЗаставь крипту работатьПроценты на USDT и BTC без блокировки — деньги остаются под рукой.Разместить

Формулировка «эксплойт без единого бага» звучит как парадокс, но именно так это описала аудиторская фирма OpenZeppelin: публично не выявлено ни одной уязвимости смарт-контракта, а $292 млн всё равно ушли. Сломали не логику кода, а допущение о доверии, на котором эта логика стояла.

Крипто мосты между сетями: три схемы, цена от $0,063 до $0,19

Перевод USDC между сетями: CCTP стоит $0,015, мост на $10 000 — $1, биржа — $0,21

Chain abstraction и интент-протоколы: тот же перевод от 0,0103% до 0,1103%

Bitget лишилась $387,5 млн из горячих кошельков: вывод откроют поэтапно с 28 сентября

Агент OpenAI обошёл блокировки портала Medicare: Австралия проверит, нарушен ли закон

Один верификатор на весь мост: что такое 1-of-1 DVN и почему это дыра

DVN (Decentralized Verifier Network) в архитектуре LayerZero — это внешняя служба, которая читает событие в сети-источнике и подтверждает приложению в сети-получателе, что событие действительно произошло. Приложение само выбирает, сколько таких служб обязано подписаться под сообщением и сколько дополнительных подписей считать желательными. Настройка задаётся двумя числами в конфигурации приложения.

У моста KelpDAO эти числа были такими:

• requiredDVNCount = 1 — обязателен ровно один верификатор, и это был LayerZero Labs;
• optionalDVNCount = 0 — ни одного резервного верификатора;
• порог согласия — ноль: сверять подпись не с чем, второго мнения не существует.

Это и называется конфигурацией 1-of-1. Практический смысл: чтобы мост поверил в несуществующее событие, достаточно обмануть одну службу. Не украсть ключи, не найти ошибку в контракте — достаточно скормить одной службе неправильные данные о чужой сети. Что и было сделано: атака шла не по контракту, а по RPC-узлам, из которых верификатор берёт картину мира.

Ключевая деталь для оценки вины: рекомендация LayerZero о мульти-DVN избыточности существовала до инцидента, и KelpDAO её не выполнил — эту часть картины LayerZero изложил в первом же заявлении. Односоставные конфигурации при этом не были экзотикой: OpenZeppelin отмечает, что они остаются массовыми среди интеграций и встречаются в справочных материалах. Масштаб оценивал разбор rekt.news: около 40% приложений LayerZero работали на 1-of-1 — 1111 строгих односоставных конфигураций из более чем 3500 изученных деплоев. Цифра приводится по одному источнику, который сам ссылается на стороннее исследование, поэтому её стоит читать как порядок величины, а не как точное измерение.

Отсюда следует неприятный вывод про аудиты. Стандартный аудит проверяет код контракта. Он, как правило, не отвечает на два других вопроса: как настроены интеграции со сторонними протоколами в момент деплоя и не появляется ли в инфраструктуре единая точка отказа. KelpDAO — это ровно второй случай. К той же семье относятся атаки на оракул, где протоколу подсовывают неверную цену, и supply chain атаки, где вредоносный код приезжает через доверенную зависимость: код протокола в обоих случаях безупречен, а деньги уходят.

46 минут: хронология атаки от компрометации RPC до паузы протокола

Скорость реакции здесь измерима, и это редкий случай, когда её можно посчитать по минутам. Абсолютные отметки — UTC 18 апреля 2026 года; там, где первоисточник даёт только интервал, стоит интервал, а не выведенное из него точное время.

SpaceX · xStockSpaceX — частная компания. Торгуй её токеном на Bybit за крипту.Торговать SpaceX →

Строку «18:26 и 18:28» стоит прочитать дважды. Экстренная пауза — не бюрократическая формальность: она сработала между первой и второй волной и удержала ещё около $95–100 млн, которые атакующий уже пытался забрать. Всё, что стояло между этой суммой и потерей, — 46 минут и наличие рабочего стоп-крана.

Отдельно — как вообще доказали, что сообщение поддельное. Ончейн-признаков оказалось три, и все проверяются по обозревателю. Исходящий nonce Unichain, то есть счётчик отправленных мостом сообщений, застрял на значении 307 — а атакующий предъявил сообщение с номером 308, которого в сети-источнике никогда не существовало. Весь запас rsETH на Unichain на тот момент составлял 49,26 токена: сжечь 116 500 там физически нечего. Событий перевода, сжигания и отправки пакета на Unichain не было вовсе. Мост поверил сообщению, которое опровергалось тремя разными способами за минуту проверки, — потому что проверять его было некому, кроме одной скомпрометированной службы.

Плохой долг Aave до $230 млн: кто платит за взлом первым

Похищенный rsETH не пошёл сразу на биржи. Он пошёл в кредитный протокол: 89 567 rsETH внесены залогом в Aave V3, под них занято 82 650 WETH — по разным оценкам, $190–236 млн реальной ликвидности. Схема работает потому, что для протокола rsETH оставался нормальным залогом: Aave не был взломан, у него не нашли уязвимости, он просто принимал актив, который перестал быть обеспеченным.

Когда стало ясно, что залог фальшивый, у Aave остался долг без покрытия. Его оценки расходятся в зависимости от того, как распределять потери: $123,7 млн при равномерной социализации и до $230,1 млн при изоляции по L2; центральная оценка по резервам WETH на Ethereum и Arbitrum — около $177 млн. На 30 августа 2026 года окончательная схема распределения не закреплена, поэтому цифры ниже — ожидаемое распределение, а не свершившийся факт.

Порядок здесь и есть главный урок раздела: страховой модуль протокола — это не «подушка на всякий случай», а первая очередь на списание. Человек, который положил деньги в Umbrella ради доходности, оказался кредитором последней инстанции для чужого моста.

Рынок отреагировал шире, чем на размер дыры. TVL Aave упал на $8,45 млрд за 48 часов — с $26 млрд примерно до $15 млрд, а TVL всего DeFi — на $13,21 млрд. Считать эти миллиарды «потерями» нельзя: деньги вывели, а не сожгли. Но это и есть настоящая цена инцидента на мосту — не только украденная сумма, но и бегство капитала, которое она запускает у соседей. Похожая механика описана в нашем разборе того, как один баг крадёт деньги сразу в шести сетях: в кроссчейн-конструкциях последствия расходятся дальше периметра взломанного протокола.

Кто виноват — LayerZero или KelpDAO: спор, который решился признанием

Первая неделя после инцидента прошла в публичном обмене обвинениями, и порядок здесь важен, потому что апрельские материалы многих изданий зафиксировали только одну сторону.

• 19–20 апреля, версия LayerZero. В официальном заявлении об инциденте компания настаивала: протокол отработал как задумано, уязвимости в нём не найдено, атака шла по downstream RPC-инфраструктуре. Ответственность возлагалась на выбор приложения, дословно: «LayerZero and other external parties previously communicated best practices around DVN diversification to KelpDAO. Despite these recommendations, KelpDAO chose to utilize a 1/1 DVN configuration». Там же LayerZero атрибутировал атаку северокорейской Lazarus Group, конкретнее — кластеру TraderTraitor.
• 20 апреля, ответ KelpDAO. Команда возражала, что конфигурация 1-of-1 была задокументирована в материалах самого LayerZero, а её уместность подтверждали в ходе обсуждений расширения rsETH на L2. Это позиция стороны в споре, а не установленный факт — но именно она задала вопрос, на который LayerZero отвечал следующие три недели.
• 9–10 мая, развязка. После волны критики от протоколов и исследователей безопасности LayerZero признал свою часть: «We believe developers should choose their own security configurations, but we made a mistake by allowing our DVN to act as a 1/1 DVN for high-value transactions. We didn’t police what our DVN was securing, which created a risk we simply didn’t see. We own that». Там же компания рекомендовала приложениям фиксировать конфигурации, а не полагаться на настройки по умолчанию, контролируемые LayerZero Labs.
• Итог. KelpDAO отказался от LayerZero и мигрировал на Chainlink CCIP.

Точная картина здесь важнее эффектной: ошибок было две, и они принадлежат разным сторонам. KelpDAO выбрал конфигурацию, о рисках которой его предупреждали. LayerZero позволял собственному верификатору в одиночку обеспечивать переводы в сотни миллионов и, по его же формулировке, не следил за тем, что этот верификатор обеспечивает. Обе части выяснились не одновременно: первая прозвучала на следующий день после взлома, вторая — только через три недели и под давлением. Для читателя это переводится в простое правило: узнавать, какая конфигурация безопасности стоит у моста и была ли она выбрана осознанно, — часть оценки риска, а не занудство. И читать первое заявление пострадавшей инфраструктуры как позицию стороны, а не как разбор.

Реакция на взлом KelpDAO: заморозка на Arbitrum и Chainlink CCIP

Два пункта в этой таблице стоят особняком. Первый — заморозка на Arbitrum: она сработала, потому что у сети есть Совет безопасности с полномочиями остановить средства, и это ровно та централизация, за которую L2 критикуют в спокойное время. Второй — изменение политики LayerZero: инфраструктура перестала обслуживать конфигурацию, которую сама же раздавала по умолчанию. Ни то ни другое не является гарантией на будущее — это разовые ручные решения, принятые после потери $293 млн.

Карта крупнейших взломов мостов: от Poly Network до KelpDAO

Чтобы понять, насколько KelpDAO типичен, мы отсортировали датасет DeFiLlama Hacks по сумме и оставили мостовые инциденты. Причину каждого сводим к одному слову — так видно, повторяются ли они.

Три из восьми строк — компрометация ключей, ещё три — подделка доказательства или подписи; свежий пример второго класса — эксплойт моста Taiko с поддельными proof’ами. Уникальность KelpDAO не в способе обмана, а в его точке приложения: это первый случай в верхней восьмёрке, где отправной причиной стала конфигурация верификатора, а не украденный ключ и не ошибка в логике контракта.

Второе, что даёт этот датасет, — распределение внутри категории. Топ-10 мостовых взломов всех времён — это $3,0083 млрд из $3,3564 млрд суммы всех 88 зафиксированных мостовых инцидентов, то есть 89,6% категории. Отсюда практический вывод, который редко проговаривают: совет «пользуйся разными мостами» защищает от частых мелких инцидентов, но почти не защищает от того, что формирует статистику. Девять десятых потерь категории создаёт горстка катастроф, и попасть в одну из них можно ровно один раз.

Почему у мостов самые крупные потери: доля растёт год к году

Мы посчитали долю мостовых потерь в общем объёме украденного по сырому датасету DeFiLlama Hacks (все инциденты с суммой больше нуля, n = 1196) в трёх окнах. В каждой строке приведены и числитель, и знаменатель — чтобы цифру можно было пересобрать.

Рост очевиден, но у него есть важная оговорка: это не новая болезнь. В 2022 году, по подсчётам DL News, на мосты пришлось около $1,8 млрд из $3,2 млрд всех потерь DeFi — то есть 56%, локальный пик выше сегодняшнего. Правильное прочтение тренда — не «мосты вдруг стали опасны», а «доля мостов хронически высокая и снова растёт после провала середины десятилетия».

Второй способ посмотреть на ту же природу — размер типичного инцидента. Медианный мостовой взлом стоит $2 927 243 против $900 000 у немостового, то есть в 3,25 раза дороже; по среднему разрыв меньше — $38 140 374 против $15 137 357, в 2,52 раза. Медиана здесь честнее среднего: она говорит не о нескольких гигантских случаях, а о том, что типичный мостовой инцидент крупнее типичного немостового в три с лишним раза.

Причина структурная, и KelpDAO её иллюстрирует буквально. Мост держит активы множества пользователей за одним узким местом проверки — ключом, подписью или верификатором. Взлом отдельного кредитного рынка забирает то, что лежит в этом рынке; компрометация узкого места моста высвобождает всё, что мост обеспечивает, и делает это одной транзакцией.

Отдельно стоит держать в голове, что разные трекеры считают по-разному. Наш расчёт по DeFiLlama даёт за первое полугодие 2026 года $988,3 млн потерь на 162 инцидента, а отчёт CertiK Hack3d за тот же период — $1 315 676 432 на 344 инцидента. Расхождение методологическое: разные критерии включения инцидента в датасет. Цифры не складываются и не заменяют друг друга — мы приводим обе, чтобы видно было, что «сколько украли за полугодие» зависит от того, кто считал.

Треть TVL сетей L2 держится на внешних верификаторах мостов

Самое неприятное в этом инциденте — что модель доверия, которая его допустила, никуда не делась. Проверить это можно на живых данных: L2BEAT публикует TVL сетей второго уровня в разбивке по тому, чем именно обеспечены активы. Мы взяли сводку по масштабированию L2BEAT на 30 августа 2026 года, 07:00 UTC, и посчитали доли.

Разница между первой и второй строкой — это и есть разница между KelpDAO и его отсутствием. Канонический мост роллапа обеспечен контрактом на Ethereum: чтобы вывести из него активы неправомерно, нужно сломать сам механизм роллапа. Внешний мост обеспечен обещанием стороннего верификатора, что событие в другой сети действительно произошло, — ровно тем обещанием, которое в апреле оказалось поддельным.

$12,88 млрд под этой моделью — это не гипотеза «а вдруг повторится», а треть текущего рынка L2 прямо сейчас. За месяц доля немного снизилась: на 31 июля 2026 года она составляла 37,2%. Связывать это снижение напрямую с инцидентом мы не будем — данных для такого вывода нет, отток мог идти по десятку причин.

Как оценить риск моста перед переводом: пять вопросов

Это не инструкция «как устроен мост», а короткая диагностика конкретного маршрута перед тем, как отправить по нему деньги. Пять вопросов закрывают ровно те места, где ломался KelpDAO.

1. Сколько верификаторов подтверждает сообщение и это осознанный выбор или дефолт? Один обязательный верификатор без резервных — конфигурация KelpDAO. У приложений на LayerZero это видно в параметрах DVN; у мостов роллапов ответ другой — там обеспечение даёт контракт на Ethereum. Если ответа нет ни в документации, ни в дашборде проекта, это сам по себе ответ. После инцидента сам LayerZero советует приложениям фиксировать конфигурации, а не полагаться на настройки по умолчанию, контролируемые LayerZero Labs, — тот же вопрос имеет смысл задавать и снаружи.
2. Чем обеспечен актив, который вы получите на той стороне? Канонический мост сети и сторонний «обёрточный» токен от внешнего эмитента — это два разных риска при одинаковом тикере в интерфейсе. Разбивка L2BEAT по canonical / external / native показывает это по каждой сети.
3. Есть ли у моста рабочий стоп-кран и кто может его дёрнуть? У KelpDAO пауза сработала за 46 минут и спасла около $95–100 млн. Вопрос к любому мосту: существует ли механизм экстренной остановки, кто им управляет и как быстро он срабатывал в прошлый раз.
4. Как давно инцидент был у самой инфраструктуры, а не у приложения? Взломали не KelpDAO — взломали RPC-узлы верификатора. Смотреть стоит не только на историю протокола, но и на историю службы, которой он делегировал проверку.
5. Сопоставима ли сумма перевода с ценой ошибки? Если сумма для вас значимая, крупный перевод разумно разбить на части и разнести по времени, а не тестировать маршрут всей суммой сразу. Заморозка средств, как на Arbitrum, — исключение и ручное решение, а не свойство системы.

Что устареет в этом разборе первым: доли по L2BEAT и оценки плохого долга Aave. Первые пересчитываются ежедневно на странице сводки L2BEAT, вторые изменятся, когда сообщество утвердит окончательную схему распределения потерь. Даты и суммы самого инцидента зафиксированы и меняться не будут.

FAQ

Что именно было настроено неверно в мосте KelpDAO?

Мост работал в конфигурации 1-of-1 DVN: requiredDVNCount = 1 и optionalDVNCount = 0. Сообщения между сетями подтверждал ровно один верификатор — LayerZero Labs — без резервных подписантов и без порога согласия. Обмануть такую схему можно, скомпрометировав одну службу, что и произошло. Рекомендованная мульти-DVN избыточность существовала, но включена не была.

Сколько денег украли при взломе KelpDAO и когда это произошло?

18 апреля 2026 года, дрейн завершился в 17:35 UTC. Похищено 116 500 rsETH — около 18% циркулирующего запаса токена. В долларах оценки трекеров расходятся в диапазоне $291–293 млн: DeFiLlama фиксирует $293 млн, CertiK — $291 млн, LayerZero в заявлении говорит о примерно $290 млн. Ещё около $95–100 млн атакующий вывести не успел.

Виноват LayerZero или KelpDAO в потере $293 млн?

Виноваты обе стороны, и признавали это по очереди. KelpDAO выбрал конфигурацию 1-of-1 вопреки рекомендациям — так это описал LayerZero на следующий день после взлома. Через три недели, 9–10 мая 2026 года, LayerZero признал своё: он позволял собственному DVN работать в одиночку на крупных переводах и не следил, что тот обеспечивает. KelpDAO после этого перешёл на Chainlink CCIP.

Кто в итоге заплатил за плохой долг Aave после взлома KelpDAO?

Убыток распределяется по трём уровням. Первыми — стейкеры Umbrella-vault: $56 млн TVL против $113 млн плохого долга только на Ethereum, то есть vault выносится полностью. Вторыми — держатели AAVE, около $120 млн остатка, вероятно через эмиссию и размывание. Третьими — держатели бриджнутого rsETH с ожидаемым haircut 15–20%.

Вернули ли похищенные средства и сколько?

Частично. Совет безопасности Arbitrum заморозил 30 766 ETH — около $73,6 млн. Инициатива DeFi United с участием Aave, Lido, EtherFi и Mantle собрала свыше $300 млн на покрытие дефицита. Возмещение шло траншами: 13 мая — 25 000 rsETH и переоткрытие моста, 14 мая — восстановление выводов, 25 мая — финальные 20 373,72 rsETH.

Почему у мостов самые крупные суммы потерь среди всех типов DeFi-взломов?

Мост концентрирует активы множества пользователей за одним узким местом проверки — ключом, подписью или верификатором. Его компрометация высвобождает всё обеспечение сразу, а не долю. В цифрах: медианный мостовой инцидент в 3,25 раза крупнее немостового ($2,93 млн против $0,9 млн), а топ-10 мостовых взломов дают 89,6% всех потерь категории.

Можно ли было предотвратить взлом KelpDAO проверкой на аудите?

Стандартный аудит смарт-контракта — нет: бага в коде не нашли ни до инцидента, ни после. Нужен другой класс проверки, который смотрит на конфигурацию интеграций в момент деплоя и на единые точки отказа в инфраструктуре. OpenZeppelin прямо указывает, что аудиты обычно этого не покрывают, а SEAL 911 рекомендует сверять ответы нескольких независимых RPC-шлюзов.