Layer 1, Layer 2, Layer 3: где у уровней блокчейна техника, а где маркетинг

Коротко

• Layer 1 — это сам блокчейн. Bitcoin, Ethereum, Solana: они хранят историю операций, проверяют их и отвечают за безопасность. Всё остальное строится сверху.
• Layer 2 — надстройка, которая обрабатывает транзакции у себя, а в основную сеть отправляет только сжатый результат. Отсюда разница в цене: $0,12 средняя стоимость транзакции на Ethereum против $0,004 на сетях поверх него — данные Ethereum Foundation на 1 августа 2026 года.
• Layer 3 — самый спорный этаж. Формально это сеть, которая рассчитывается не в Ethereum, а в L2. Одни компании продают её как следующий шаг эволюции, другие называют способом отобрать ценность у Ethereum.
• Ни одна крупная L2 не дошла до полной самостоятельности. На 1 августа 2026 года Arbitrum One, Base и OP Mainnet держатся на Stage 1 по классификации L2BEAT, а Base примерно 22 августа 2026 года планово опустят до Stage 0.
• 3 февраля 2026 года сооснователь Ethereum Виталик Бутерин заявил, что старая карта развития, где L2 были главным способом масштабирования сети, «больше не имеет смысла».
• Модель уровней подходит не всем сетям. У Solana и Bitcoin архитектура монолитная — там «второй этаж» либо не нужен, либо устроен принципиально иначе.

Что такое Layer 1: фундамент, который нельзя переписать на ходу

Layer 1 (L1, первый уровень) — это самостоятельный блокчейн со своим механизмом согласования, своими валидаторами или майнерами и своей монетой для оплаты комиссий. Bitcoin, Ethereum, Solana, BNB Chain — всё это L1.

Простая аналогия: L1 — это фундамент и несущие стены здания. Их можно укрепить, но нельзя быстро перестроить: любое изменение затрагивает всех, кто живёт внутри, и требует согласия сотен тысяч независимых участников.

У фундамента есть врождённое ограничение, которое в отрасли называют трилеммой масштабируемости: одновременно улучшить пропускную способность, безопасность и децентрализацию не получается — приходится чем-то жертвовать. Ethereum Foundation формулирует это прямо: разогнать основную сеть можно, но тогда для работы узла понадобится более мощное железо, узлов станет меньше и сеть перестанет быть распределённой. Поэтому Ethereum выбрал роль расчётного слоя, а скорость отдал наверх.

Чтобы дальше было проще, стоит держать под рукой словарь криптовалютных терминов — жаргона в теме уровней много, и половина его английская.

BYBIT COPY TRADINGКопитрейдинг на BybitОткрытая статистика трейдеров, старт с $10, отключение в один клик.Выбрать трейдера

Ключевая мысль, которую пропускают почти все объяснители: слово «уровень» описывает не качество сети, а то, где именно проверяется правильность транзакций. У L1 это делают его собственные валидаторы. У всего, что строится выше, — кто-то другой, и вот это «кто-то» и есть главный вопрос всей статьи.

Маркетмейкер держит стакан: кто ставит цены, которые вы видите в терминале

BlackRock и JPMorgan выпустили токены фондов денежного рынка на $311 млрд: 12 классов акций в сети Ethereum

Ethereum EIP-8361: черновик предлагает сжигать награды валидаторов и обнулить их при 60,25 млн ETH в стейкинге

Джастин Сан: что о нём подтверждают документы, а что так и осталось пересказом

Доминация биткоина: почему пять площадок показывают пять разных чисел

Layer 2 что это: второй этаж, который считает за Ethereum

Layer 2 — это отдельная сеть, которая исполняет транзакции у себя, а в основной блокчейн публикует данные и доказательство того, что она их не подделала. Пользователь платит за место в L1 не целиком, а в складчину: одна публикация в Ethereum закрывает тысячи операций.

Аналогия из жизни: главный зал конференции переполнен, поэтому организаторы открывают дополнительные залы с трансляцией. Люди работают там, а в главный зал уходит только итоговый протокол. CoinDesk использует ровно этот образ, объясняя роль L2, — и он точен ровно до того момента, пока протокол действительно проверяют.

Виды L2 и чем они друг от друга отличаются

Ethereum Foundation в своём FAQ даёт простой критерий, по которому отличают настоящее расширение сети от соседа: где хранятся данные. Если сеть публикует данные транзакций в основной сети — это роллап и прямое расширение Ethereum. Если данные лежат где-то ещё, проект самостоятельный, как бы он себя ни называл.

Почему в 2024 году всё резко подешевело

До марта 2024 года роллапы записывали данные в Ethereum как обычные транзакции и конкурировали за место с людьми. Обновление Dencun добавило блокам отдельные «карманы» под данные роллапов — блобы, шесть штук на блок. Блобы живут около двух недель и стоят дёшево, потому что их не нужно хранить вечно.

Дальше по плану Ethereum Foundation — полный Danksharding с 64 блобами на блок и целью выше 100 000 транзакций в секунду по всей экосистеме. Важная деталь, которую маркетинг обычно опускает: сама Ethereum Foundation на странице роадмапа (обновлена 16 февраля 2026 года) пишет, что до полного Danksharding «ещё несколько лет». Промежуточный шаг уже сделан — обновление Fusaka в декабре 2025 года добавило PeerDAS, более экономный способ публиковать и забирать данные роллапов.

Побочный эффект этих обновлений — подешевевшая основная сеть. Если интересно, из чего вообще складывается платёж за транзакцию, у нас есть отдельный разбор про газ и gwei в Ethereum и материал о том, почему комиссии в Ethereum упали.

BYBITВсё ещё смотришь со стороны?Рынок работает без выходных. Счёт на Bybit открывается за 2 минуты.Начать сейчас

Layer 2 монеты: что именно вы покупаете

Здесь новичков путают чаще всего. У большинства крупных L2 газ оплачивается в ETH, а собственный токен (ARB у Arbitrum, OP у Optimism) — это не топливо сети, а право голоса в её управлении. Купив такой токен, вы не получаете долю в комиссиях: выручку секвенсера забирает компания-оператор, и по оценке Field Elevate операторы крупнейших роллапов зарабатывают на этом $150–250 млн в год суммарно.

Цифры на 1 августа 2026 года показывают, насколько это разные вещи. ARB торгуется по $0,0781 при капитализации $516,6 млн, тогда как ценность, обеспеченная самой сетью Arbitrum One, — $10,33 млрд по L2BEAT. Сеть и её токен живут своей жизнью. В обращении при этом 6,61 млрд ARB из 10 млрд выпущенных: около трети запаса ещё не вышло на рынок, и это постоянное давление на цену.

Отдельная ловушка — слово «layer» в названии проекта. LayerZero, например, вообще не уровень блокчейна, а протокол передачи сообщений между сетями. Название ничего не гарантирует.

Если задача — просто получить доступ к ликвидным токенам крупных сетей, ARB и OP торгуются на большинстве централизованных площадок; из тех, где обе пары есть в спотовом режиме, удобна Bybit. Практическая часть про выбор сети под задачу будет ниже — сначала стоит понять, за что вы вообще платите.

Сколько реально стоит транзакция: L1 против L2

Средняя стоимость транзакции в Ethereum — $0,12, на сетях поверх Ethereum — $0,004 (Ethereum Foundation, данные на 1 августа 2026 года). Разрыв примерно тридцатикратный, но и та и другая величина — центы, а не доллары. Это принципиально другая картина, чем в 2021 году, когда простой обмен токенов в основной сети стоил десятки долларов.

Здесь важно развести две цифры, которые конкуренты постоянно смешивают:

1. Сколько роллапу стоит опубликовать данные в Ethereum. Это операционные издержки сети, доли цента на транзакцию. Метрика оператора, а не пользователя.
2. Сколько платит пользователь. Это издержки публикации плюс наценка сети за исполнение. Именно она видна в кошельке.

Независимый трекер growthepie считает не среднее, а медиану — то, что платит типичный пользователь, без искажения от нескольких дорогих операций. По его данным на 1 августа 2026 года самой дорогой сетью экосистемы оказалась Fraxtal с медианой $0,07; следом идут основная сеть Ethereum и Linea. То есть даже верх списка — семь центов.

Практический вывод: сравнивая сети по комиссиям, смотрите, что именно посчитано — среднее или медиана, издержки сети или платёж пользователя. Расхождение в разы возникает не потому, что кто-то врёт, а потому что методики разные.

Layer 1 vs Layer 2 vs Layer 3: сравнительная таблица

Что такое Layer 3 и почему это спорный термин

Коротко: Layer 3 — это блокчейн, который рассчитывается не в Ethereum напрямую, а в одной из L2-сетей. Coinbase в своём глоссарии описывает его как слой для приложений и совместимости между сетями. Arbitrum в документации формулирует технически: цепочку на их стеке можно запустить и как L2 с расчётом в Ethereum, и как L3 с расчётом в любой L2 — включая сам Arbitrum One.

Зачем это делают: собственная цепочка позволяет задать свою пропускную способность, свою монету для газа, свои правила управления и приватности. Для игры с миллионом мелких операций в секунду это разумно — она не будет конкурировать за место с чужими DeFi-протоколами.

Теперь возражение, которого нет ни у одного популярного объяснителя. 31 марта 2024 года CEO Polygon Labs Марк Буарон написал в X: «Скажу вслух то, о чём молчат: L3 существуют только чтобы забрать ценность у Ethereum и передать её тем L2, на которых они построены. Для масштабирования L3 не нужны». В блоге Polygon Technology позиция расписана подробнее: L3 дробят ликвидность внутри одной экосистемы, часть моделей предполагает плату материнской L2, а гарантии безопасности берутся не у Ethereum, а у L2 — у которой, по мнению Polygon, для роли расчётного слоя пока нет ни экономической, ни организационной прочности.

У этой позиции есть конфликт интересов: Polygon продвигает собственную альтернативу — объединённые L2 вместо этажей. Но аргумент про цепочку доверия от этого не становится слабее: каждый следующий этаж добавляет ещё одно допущение поверх предыдущего.

Частая ошибка в статьях про L3. В примеры Layer 3 регулярно записывают Chainlink, Polkadot и Cosmos. Это неверно. Chainlink — сеть оракулов, она поставляет блокчейнам внешние данные и не является этажом над L2. Polkadot и Cosmos — самостоятельные экосистемы взаимодействующих блокчейнов; в той же классификации, где вообще существует нулевой уровень, их относят к Layer 0, а не к третьему. Реальные примеры L3 сегодня — цепочки, запущенные на Arbitrum Orbit, и Hyperchains в экосистеме zkSync.

Стадии децентрализации L2BEAT: где у сети кончается маркетинг

Проверить обещания сетей можно не на слово. Аналитический ресурс L2BEAT ввёл шкалу зрелости из трёх ступеней, и она стала отраслевым стандартом проверки.

• Stage 0 — сеть работает, данные публикуются в Ethereum, но всё контролирует оператор. Пользователь полагается на его добросовестность.
• Stage 1 — доказательства уже работают, у пользователей есть аварийный выход, но совет безопасности из ограниченного круга лиц может вмешаться и обновить контракты.
• Stage 2 — сеть живёт по коду; полномочия совета сведены к реакции на доказанные ошибки. Полноценная самостоятельность.

Что показывает шкала на 1 августа 2026 года:

Три вывода из этой таблицы.

Ни одна крупная сеть не дошла до Stage 2. Ни Arbitrum, ни Base, ни OP Mainnet — на всех трёх страницах L2BEAT висит по два невыполненных требования до высшей ступени.

Движение бывает и назад. Base не просто стоит на месте: L2BEAT ужесточает требования к доверенной настройке систем доказательств, Base им не соответствует и примерно 22 августа 2026 года будет понижена до Stage 0. Это план на момент написания — дату и статус стоит перепроверять на самой странице L2BEAT. О том же предстоящем понижении со ссылкой на L2BEAT 17 июля 2026 года писало издание Blockhead.

Масштаб при этом огромный. Три сети из таблицы обеспечивают $23,7 млрд ценности (расчёт по данным L2BEAT на 1 августа 2026 года) и, по оценке Field Elevate, обрабатывают около 90% всех транзакций второго уровня. Каждой управляет один оператор.

Критика L2 в феврале 2026: «вы не масштабируете Ethereum»

3 февраля 2026 года Виталик Бутерин опубликовал в X разбор роли L2 — и это самое важное событие темы за последний год. Его вывод: изначальная карта развития, где L2 считались главным способом масштабирования Ethereum, «больше не имеет смысла».

Две причины, которые он назвал, пересказывает CoinDesk:

1. Движение сетей второго уровня к поздним стадиям самостоятельности идёт заметно медленнее и тяжелее, чем предполагалось.
2. Сам Ethereum начал масштабироваться напрямую: комиссии остаются низкими, а лимит газа в блоке в 2026 году заметно растёт.

Самая цитируемая фраза поста звучит так: «Если вы делаете EVM на 10 000 транзакций в секунду, а её связь с L1 опосредована мультиподписным мостом, то вы не масштабируете Ethereum». Мультиподписный мост — это контракт, которым управляет группа известных лиц: они, а не сеть Ethereum, решают, признать ли перевод действительным.

Бутерин отметил и то, что часть сетей осознанно не собирается идти дальше Stage 1 — например, по требованиям регулирования: клиентам нужен оператор, который в любой момент может вмешаться. Он не называет это неправильным выбором, но настаивает: такую систему нельзя описывать как «масштабирование Ethereum».

Предложенная им замена — не отмена L2, а смена рамки. Вместо единой лестницы — спектр сетей с разной степенью связи с Ethereum, где каждая честно объявляет, какие гарантии даёт. А сетям стоит искать ценность за пределами скорости: приватность, специализация под приложение, мгновенное подтверждение, неденежные сценарии. Параллельно разработчики готовят нативные роллапы — исполнение проверяется валидаторами самого Ethereum, без отдельного моста (Unchained).

Контекст, который стоит держать рядом с этим заявлением: по данным L2Beat, которые приводит Incrypted, на 4 февраля 2026 года суммарная ценность, обеспеченная сетями второго уровня, составляла около $40 млрд и за год снизилась примерно на 16%. Цифра взята из публикации издания, а не с самого трекера на ту дату, — принимать её стоит как порядок величины.

Как выбрать сеть под задачу

Практическая часть. Уровень сети сам по себе ничего не решает — решает совпадение гарантий с задачей.

Отдельно про покупку токенов таких сетей: сравнивать площадки лучше не по обещаниям, а по комиссиям, наличию нужных пар и условиям вывода — у нас есть подробный разбор Bybit с реальными тарифами. Токен сети при этом не даёт ни доли в её выручке, ни влияния на работу секвенсера — разница выясняется до покупки, а не после.

Чек-лист: как за десять минут проверить, насколько L2 самостоятельна

Инструмент, которого нет ни у одного конкурента по этой теме. Пять вопросов, ответы на которые открыто лежат на странице сети в L2BEAT:

1. Какая стадия? Stage 0 означает полный контроль оператора. Stage 1 — есть доказательства и аварийный выход, но остаётся совет безопасности. Stage 2 на август 2026 года не достигла ни одна крупная сеть.
2. Кто ведёт очередь транзакций? У всех крупных сетей это один оператор: Offchain Labs у Arbitrum, Coinbase у Base, Optimism Foundation у OP Mainnet (Field Elevate, середина 2026 года).
3. Есть ли принудительное включение транзакции? Это возможность отправить операцию напрямую в Ethereum, минуя оператора. У Arbitrum One такая транзакция включается с задержкой до суток — то есть механизм спасает от постоянной цензуры, но не от срочной ситуации.
4. Кто держит ключи обновления и есть ли окно выхода? У Arbitrum обычное обновление проходит через задержки, дающие пользователям около 10 дней на выход, а экстренное действие совета безопасности (9 подписей из 12) исполняется мгновенно и окна не оставляет. У Base контракты обновляются мгновенно, окна выхода нет вовсе (L2BEAT, Field Elevate).
5. Есть ли фильтрация транзакций? Coinbase публично заявляла, что секвенсер Base отсеивает адреса из санкционных списков OFAC; Offchain Labs аналогичных обязательств по Arbitrum не давала. Политика оператора — тоже параметр выбора.

Риски: что реально ломалось

Абстрактная «централизация» — плохой аргумент. Даты и цифры — хороший.

Остановка сети. 25 июня 2026 года Base остановила производство блоков на 1 час 18 минут (16:05–17:23 UTC) — сбой согласования пропустил невалидный блок. Ценность, обеспеченная сетью на тот момент, — около $10,95 млрд. Публикации данных в Ethereum прекратились полностью, при том что обычный интервал между ними около 46 секунд; депозиты, выводы и обмены встали для всех сразу. Средства при этом не были под угрозой: это отказ доступности, а не безопасности. Разбор инцидента показал, что причина та же, что у предыдущего сбоя сети (Field Elevate).

Оператор может остановить сеть намеренно. В июне 2024 года Linea приостановила работу во время эксплойта протокола Velocore. Решение выглядит разумным, но оно наглядно показывает, кто держит рубильник.

Технический сбой под нагрузкой. В декабре 2023 года Arbitrum лёг из-за всплеска активности вокруг Ethscriptions: система сжатия пакетов не справилась с потоком данных.

Экстренные полномочия используются. 24 мая 2026 года совет безопасности Arbitrum срочно заменил реализацию моста, минуя обычную процедуру голосования DAO: в контракте таймлока нашли ошибку, позволявшую любому пользователю заблокировать исполнение решений DAO. Средства не пострадали, но событие показывает реальный порядок вещей — быстрое решение принимает узкая группа. За месяц до этого, 21 апреля 2026 года, тот же совет экстренно вернул около 30 766 ETH, выведенных при взломе KelpDAO. Оба случая — про одно и то же: полномочия существуют и применяются.

Риск моста. Средства в L2 попадают через контракт-хранилище в Ethereum. Пока сеть не достигла высоких стадий, часть гарантий держится на том, кто управляет этим контрактом, а не на математике.

Сроки децентрализации сдвигаются. Дорожная карта Arbitrum по децентрализации секвенсера переносилась дважды с 2022 года, а децентрализация стека OP числится «в процессе» с 2023-го. Общий разделяемый секвенсер Espresso работает примерно на сотне узлов по разрешению, переход к свободному участию и интеграция с Superchain намечены на 2026–2027 годы; Arbitrum планирует многосторонний секвенсер на конец 2026 года (Field Elevate). Планы стоит считать планами.

Разные трекеры дают разные цифры. L2BEAT считает Total Value Secured — всю ценность, обеспеченную контрактами сети и её мостом. DefiLlama считает другое — сколько денег лежит в приложениях самой сети: у Arbitrum это $1,18 млрд по данным API DefiLlama на 1 августа 2026 года против $10,33 млрд TVS на L2BEAT. Это не ошибка одного из источников, а разные методики. Всегда смотрите, что именно измеряет рейтинг, прежде чем сравнивать сети.

Bitcoin L2 — другая история

Термин «Layer 2» применяют и к Bitcoin, но техника там принципиально иная. Ethereum-роллапы публикуют данные в основной сети и доказывают корректность математически. Большинство «биткоин-L2» записывают в Bitcoin только хэш через OP_RETURN, а дальше работают на собственном согласовании и мосте, которым управляет федерация участников. По формулировке исследователей Web3WAGMI — «сайдчейн во всём, кроме маркетинга».

Состояние сегмента на 13 мая 2026 года: больше $10 млрд суммарно. Babylon — около $5,6 млрд (56 800 BTC), причём монеты не покидают биткоин-адрес владельца, а доход платится токенами BABY, а не биткоином. Stacks — $545 млн в sBTC на пике первого квартала 2026 года и самая зрелая экосистема приложений на Bitcoin. Merlin — около $420 млн. Rootstock — около $160 млн; это сайдчейн совместного майнинга, его блоки попутно добывают майнеры примерно 84% хешрейта Bitcoin, но мост держит федерация. Citrea запустила основную сеть 27 января 2026 года — первый ZK-роллап на технологии BitVM2 с расчётом непосредственно в Bitcoin, пока около $6 млн.

Из этого следует практическое правило: у Bitcoin-надстроек нужно отдельно проверять, кто управляет мостом. Слово «L2» в названии здесь говорит о технике ещё меньше, чем в экосистеме Ethereum.

Монолитные сети: где модель уровней вообще не работает

Любой блокчейн выполняет четыре работы: исполняет транзакции, ведёт итоговый расчёт, обеспечивает согласие участников и хранит доступные всем данные. Монолитная сеть делает всё это сама. Модульная — раздаёт задачи специализированным слоям.

Bitcoin, Solana, Monad и Aptos — монолитные (Chainlink, Fidelity Digital Assets). Solana не строит «второй этаж», а увеличивает скорость самой основной сети: цена SOL $72,80 при капитализации $42,30 млрд на 1 августа 2026 года — это оценка сети, которая масштабируется по-другому. Ethereum — образец модульного подхода: исполнение уходит наверх, а сама сеть занимается расчётом и доступностью данных.

Отсюда важный вывод: иерархия «L1 → L2 → L3» — это терминология экосистемы Ethereum, а не универсальный закон блокчейнов. Спрашивать «а какой у Solana Layer 2» примерно так же осмысленно, как спрашивать, сколько этажей у одноэтажного дома, построенного по другому проекту. Ни один из подходов не «правильнее»: монолит проще и быстрее внутри себя, модульная схема гибче, но добавляет мосты, задержки и допущения доверия.

Плюсы и минусы модели уровней

Что она действительно дала:

• Комиссии в центах вместо десятков долларов — $0,004 в среднем по сетям поверх Ethereum против $0,12 в основной сети на 1 августа 2026 года.
• Совместимость: приложения переносятся между EVM-сетями почти без переделки.
• Возможность экспериментировать, не рискуя основной сетью: новые механизмы обкатываются наверху.
• Специализация под задачу — от приватности до игр с высокой частотой операций.

Чем за это платят:

• Дробление ликвидности и пользователей между десятками сетей.
• Зависимость от одного оператора и его моста: пока сеть не Stage 2, «безопасность Ethereum» она наследует частично.
• Дополнительные шаги и риски при переводе средств между уровнями.
• Терминологический туман: «L2» и «L3» в маркетинге проектов означают что угодно, и разбираться приходится по документации, а не по лендингу.

Что устареет первым: стадии L2BEAT, обеспеченная ценность и комиссии

Быстрее всего меняются стадии L2BEAT (Base по плану опускают уже в августе 2026 года), обеспеченная ценность сетей и комиссии. Медленнее — устройство роллапов и архитектурная развилка «монолит или модуль». Свежие данные по стадиям и TVS смотрите на страницах сетей в L2BEAT, по комиссиям — в growthepie, по дорожной карте Ethereum — на ethereum.org.

FAQ

Layer 2 безопаснее, чем обычный альткоин-блокчейн?

Не автоматически. Роллап действительно публикует данные в Ethereum, и это сильное свойство. Но пока сеть на Stage 0 или Stage 1, часть гарантий держится на операторе и его ключах обновления, а не на математике. Сравнивать стоит конкретную сеть по стадии и правам совета безопасности, а не «уровни» между собой.

Layer 2 монеты нужны, чтобы платить комиссию в сети?

У большинства крупных сетей — нет: газ там оплачивается в ETH, а собственный токен даёт голос в управлении. Исключения встречаются у цепочек, которые специально настроили свою монету для газа. Проверять нужно в документации конкретной сети.

Что будет с L2 после заявления Бутерина в феврале 2026 года?

Это была не отмена, а смена рамки: вместо «все L2 — расширения Ethereum» предлагается спектр сетей с разной степенью связи с ним. Практически это подталкивает проекты к специализации и к нативным роллапам, чьё исполнение проверяют валидаторы Ethereum. На работу существующих сетей заявление напрямую не влияет.

Чем Layer 3 отличается от обычного сайдчейна?

Тем, где идёт итоговый расчёт. L3 рассчитывается в L2 и наследует её правила и часть её гарантий. Сайдчейн ведёт расчёт сам и связан с основной сетью только мостом. На практике граница размыта, и проверять надо по документации: где публикуются данные и кто может остановить или обновить сеть.

Можно ли вывести деньги, если оператор L2 отключится?

У сетей на Stage 1 обычно да — через принудительное включение транзакции напрямую в Ethereum. Но с задержкой: у Arbitrum One она достигает суток. Для долгосрочного хранения этого достаточно, для срочной сделки — нет.

Почему у разных сайтов такие разные цифры по одной и той же сети?

Потому что считают разное. L2BEAT измеряет всю ценность, обеспеченную сетью и её мостом (TVS), а DefiLlama показывает деньги в приложениях внутри сети — величину заметно меньшую. Разница у Arbitrum на 1 августа 2026 года — $10,33 млрд против $1,18 млрд. Прежде чем сравнивать, нужно смотреть на методику.