Плохой долг в лендинге: Aave держит $130 млн дыры, Morpho — $181 млн

Коротко (TL;DR)

Плохой долг (bad debt) — это заём, под которым больше нет достаточного залога. Ликвидатор способен забрать всё обеспечение целиком и погасить этим лишь часть долга; остаток повисает в протоколе как дыра. С этого момента вопрос уже не «как вернуть деньги заёмщика», а «из чьего кармана закрыть недостачу».

• Дыра измерима и лежит в открытом доступе. У Aave v3 на Ethereum это 52 964,4539 WETH дефицита в резерве WETH — $130 043 094 по курсу ETH $2455,29 на 30 августа 2026 года. У Morpho на той же сети — $181 433 120,67 суммарно по 1748 рынкам.
• Концентрация важнее суммы. У Aave ненулевой дефицит показывают 27 резервов из 67, но всё, кроме WETH, — это единицы токенов, то есть центы и доллары. У Morpho пять рынков из 1748 держат 96,94% всего плохого долга.
• Доля от размера протокола расходится в разы. Плохой долг Morpho — 4,19% его чистого TVL на Ethereum, дефицит Aave — 0,89% TVL. Разрыв в 4,7 раза при одинаковом классе причин.
• Платит не только тот, кто занимал. Первым теряет заёмщик (5–10% суммы в штрафе ликвидации, до 30% с упущенной выгодой), дальше — казна протокола, стейкеры страхового модуля и вкладчики конкретного рынка или вольта.
• Убыток не сидит в одном рынке. В ноябре 2025 года дыра Stream Finance ушла через кредитную связь в обеспечение чужого стейблкоина deUSD, и тот обвалился на 98%.
• Списание не гарантировано и не быстро. Рынок deUSD/USDC на Morpho на 30 августа 2026 года всё ещё несёт $639 444,998 непогашенного долга — почти десять месяцев спустя.

Все ончейн-цифры здесь — собственные вызовы контракта Aave и запросы к публичному API Morpho от 30 августа 2026 года, а не пересказ чужих дашбордов. Ниже показано, как повторить эти запросы самостоятельно.

Три причины плохого долга в лендинге: когда залога не хватает

Переизбыточное обеспечение — базовая защита лендинга: чтобы занять $1000, вы кладёте залога на $1400–2000. Пока цена залога держится, у протокола всегда есть чем закрыть долг. Плохой долг начинается там, где эта арифметика ломается. Документация Morpho описывает момент буквально: плохой долг возникает, когда ликвидатор может забрать весь залог, погасив лишь часть долга — остаток уже ничем не обеспечен.

Этот разбор — урок блока «Лендинг и плечо» курса «DeFi: от первой транзакции до профи-стратегий».

BYBIT EARNЗаставь крипту работатьПроценты на USDT и BTC без блокировки — деньги остаются под рукой.Разместить

Прежде чем разбирать, кто за это платит, стоит назвать первого в очереди. Им оказывается сам заёмщик. Исследование Банка Канады по транзакциям Aave V3 за период с 27 января 2023 по 6 мая 2025 года показало, что протокол не допустил ни одного дефолта, но заплатил за это заёмщик: потери при ликвидации составляют 5–10% суммы в виде комиссий, а с учётом упущенной выгоды — 10–30%. Вывод авторов сформулирован прямо: система не устраняет риски, а перераспределяет их — в первую очередь на заёмщиков. Около 90% закрытых позиций пришлось на четыре токена, обёрнутые ETH и BTC. Плохой долг — это то, что остаётся, когда даже такой механизм не сработал.

Looping (зацикленный займ): спред 0,058 п.п. и три механизма потерь

Флеш-займ (flash loan) в DeFi: комиссия 0,05% и $80 вместо $2 000 штрафа

Health factor и ликвидация залога на Aave: запас прочности стоит $449 в год

Фиксированная ставка в DeFi: три площадки, $461 млн и 0,93% рынка

Хуки Uniswap v4 для поставщика ликвидности: 24% пулов и 0,806 свопа в сутки

Ломается он тремя способами.

Ликвидация не окупилась. Залог формально есть, но продать его по учётной цене невозможно. Классический учебный пример: заём $9 млрд USDC под обеспечение, которое просело до $9 млрд в ETH; сама распродажа двигает цену вниз, выручка выходит $8 млрд, и протокол получает $1 млрд дыры. Ликвидатор при этом ничего не нарушает: штраф ликвидации делится между ним и протоколом — при залоге $30 000, долге $25 000 и штрафе 10% это $3000 на двоих, по $1500 каждому. Когда рынок падает быстрее, чем ликвидаторы успевают выкупать, премия перестаёт покрывать их риск, и обеспечение просто не находит покупателя.

Дыра оракула. Оракул — сервис, который сообщает смарт-контракту цену залога. Если он отдаёт цену выше рыночной, контракт считает позицию здоровой, ликвидация не запускается, а занять под завышенную оценку может кто угодно. Показательно, что для этого не нужен взлом. 15 февраля 2026 года в 18:01 UTC, сразу после исполнения governance-предложения MIP-X43, оракул Moonwell в сетях Base и Optimism стал считать cbETH по «сырому» курсу cbETH/ETH (около 1,12), не домножая его на курс ETH/USD (около $2200). Актив подешевел в учёте на 99,9% — примерно $1 вместо $2200. Ликвидаторы забрали 1096,317 cbETH, гася долг по доллару за штуку, а часть пользователей одновременно перезанимала подешевевший актив. Итог одной строки конфигурации — $1 779 044 плохого долга.

Фиктивный или неликвидный залог. Самый неприятный вариант: контракт исполняется идеально, а стоимости за обеспечением нет. Именно это случилось со Stream Finance 4 ноября 2025 года, когда команда объявила об убытке около $93 млн у внешнего управляющего. Контракт никто не взламывал — деньги были потрачены по правилам, которые сами же участники и написали.

Третья причина отличается от первых двух принципиально. Проскальзывание и сбой оракула — аварии механизма, которые видно в цифрах на графике. Фиктивный залог виден только тому, кто проверил, чем этот залог обеспечен, — а таких данных публичный контракт не отдаёт вовсе.

Кто платит за дефицит Aave: заёмщик, офсет DAO, стейкеры Umbrella

Aave фиксирует недостачу отдельным полем — дефицитом резерва. Это не оценка аналитика, а число внутри контракта, которое читается напрямую. На 30 августа 2026 года резерв WETH показывает 52 964,4539 WETH дефицита. По курсу ETH $2455,29 на тот же момент это $130 043 094.

SpaceX · xStockSpaceX — частная компания. Торгуй её токеном на Bybit за крипту.Торговать SpaceX →

Дальше начинается самое интересное: концентрация. Ненулевой дефицит есть у 27 резервов из 67, но кроме WETH это 2700,33 DAI, 1978,45 токена RPL и дальше суммы меньше 15 единиц — фактически центы и доллары накопившихся округлений. Практически весь плохой долг протокола лежит в одном резерве из шестидесяти семи.

Насколько это много для самого Aave? Дефицит — 0,89% TVL Aave v3 на Ethereum ($14,548 млрд по DeFiLlama на 30 августа 2026 года) и 0,75% глобального TVL протокола ($17,236 млрд). Для контекста: официальная статистика Aave за первый месяц работы версии v3.3 показывает около $400 накопленного дефицита по всем пулам при почти $9,5 млрд непогашенных займов. То есть штатный фон недостачи у здорового протокола — сотни долларов, а не сотни миллионов. Нынешние $130 млн — не износ механизма, а след одного случая: эксплойта моста KelpDAO в апреле 2026 года.

Порядок закрытия этой дыры прописан кодом. Модуль Umbrella покрывает дефицит резерва без отдельного голосования по каждому случаю: функция eliminateReserveDeficit сжигает застейканные токены (при включённом virtual accounting — aTokens вроде aWETH). Срабатывает она не сразу: у каждого стейкинга задан offset, ниже которого дефицит покрывает казна DAO. У стейкинга USDT этот порог — $100 000, то есть первые $100 тыс. недостачи по USDT не стоят стейкерам ничего.

Цена этой конструкции для стейкера названа честно: повышенная доходность страхового модуля — плата за принятый риск слэшинга, а не бонус за лояльность. Вкладчик резерва защищён лучше всех, но и его защита конечна: она держится на том, что застейканных токенов хватит на покрытие. Второй способ закрыть дефицит — держать его на балансе неопределённо долго, и он же самый частый в отрасли.

Плохой долг Morpho: изолированный рынок сам решает, кто в него попадёт

У Morpho другая архитектура, и цифры выглядят иначе. Базовая единица здесь — изолированный рынок: пара «актив займа плюс залог» со своим оракулом и своим порогом ликвидации. Плохой долг такого рынка не растекается по протоколу, но и не делится ни с кем за его пределами: его несут вкладчики именно этого рынка. Независимый риск-аналитик LlamaRisk формулирует правило без смягчений — в Morpho Blue плохой долг социализируется между всеми лендерами рынка поровну.

На 30 августа 2026 года по 1748 рынкам Morpho на Ethereum числится $177 215 099,60 незакрытого (unrealized) плохого долга и $4 218 021,06 уже списанного (realized) — $181 433 120,67 суммарно. Ненулевой долг у 139 рынков, это 7,95% от их числа.

Дальше повторяется история Aave, только острее. Пять рынков из 1748 — 0,29% их количества — держат $175 887 366,68, то есть 96,94% всего плохого долга сети.

Сравнивать с Aave имеет смысл только в долях, и здесь разрыв заметный. $181,43 млн — это 4,19% чистого TVL Morpho на Ethereum ($4,328 млрд по DeFiLlama на 30 августа 2026 года). У Aave те же расчёты дают 0,89%. Оба числителя сняты в один день собственными запросами, оба знаменателя взяты из одного источника и по одной сети, так что сравнение корректно: доля плохого долга у Morpho выше в 4,7 раза. Это цена модульности — изолированный рынок можно завести под любой залог, и никакой общий комитет по риску его не отклонит.

Вольты Morpho V1.0 и V1.1: когда убыток признают, а когда он висит

Второе структурное отличие — момент списания. Вольты, созданные фабрикой MetaMorpho Factory V1.0, списывают убыток автоматически прямо в момент ликвидации: цена доли вольта падает мгновенно, потеря делится пропорционально долям вкладчиков. Вольты фабрики V1.1 и обычные изолированные рынки без вольта убыток автоматически не признают — он висит в рынке, пока кто-то не вмешается вручную. Вернуть рынок к жизни может кто угодно, не только куратор: достаточно вызвать deposit(assets, 0x000...001), то есть добровольно закрыть чужую дыру своими деньгами. Желающих, что ожидаемо, немного.

Риск вкладчика: непризнанный долг не виден в цене доли вольта

Отсюда следствие для вкладчика, которое почти никогда не проговаривают на витрине. У вольта V1.0 плохая новость приходит сразу и в виде упавшей цены доли. У V1.1 и голых рынков цена доли какое-то время выглядит нормально, хотя дыра уже есть, — и человек, который смотрит только на доходность, не увидит ничего.

Долг в подвешенном состоянии живёт годами, и это не гипотеза. В феврале 2021 года эксплойт Alpha Homora увёл у Iron Bank свыше $37 млн. Стороны договорились: 20% комиссий протокола плюс залог в 50 млн токенов ALPHA, стоивших тогда около $109 млн. К марту 2023 года этот залог обесценился примерно до $6 млн при непогашенном остатке свыше $31 млн, а выплаты шли темпом около $5000 в месяц. Iron Bank в одностороннем порядке заблокировал выводы по счетам Alpha Homora, и спор перерос в открытый конфликт команд. Обеспечение под плохой долг — тоже актив, и оно тоже умеет падать.

Каскад Stream Finance: долг одного рынка дошёл до вольтов и deUSD

Изоляция рынка защищает соседний рынок, но не защищает вкладчика, чьи деньги разложены по нескольким рынкам сразу. Так работают кураторские вольты: вкладчик кладёт один актив, а третья сторона распределяет его по рынкам и берёт за это комиссию. Категория выросла до промышленных масштабов — по нашему разбору оттока TVL в DeFi кураторы оказались едва ли не единственной группой протоколов, прибавившей на падающем рынке. Ноябрь 2025 года показал, чем оплачено это удобство.

4 ноября 2025 года, ранним утром по UTC, Stream Finance объявила об убытке около $93 млн у внешнего управляющего и остановила депозиты и выводы. За следующие сутки её стейблкоин xUSD упал с $1,00 до $0,26–0,30 — падение на 70–77%. TVL самой Stream за те же 24 часа сжался с пика $204 млн до $98 млн, вдвое.

Первый хоп каскада — вольты, державшие экспозицию на xUSD. Убыток дошёл до их вкладчиков не через ошибку протокола, а через решение куратора взять этот залог.

Steakhouse Finance, Clearstar и Hyperithm экспозиции избежали — при одном и том же наборе доступных рынков. Разброс исходов внутри одной категории и есть та цена решения, которую вкладчик делегировал вместе с деньгами.

Второй хоп интереснее и опаснее. Elixir Network выдала Stream Finance $68 млн через приватные рынки Morpho — и эти $68 млн составляли 65% всего обеспечения её собственного синтетического стейблкоина deUSD. Когда Stream встала, deUSD обвалился на 98%, с $1,00 до $0,015. Elixir объявила о сворачивании выпуска и погашения deUSD и обещала закрыть требования один к одному в USDC из того, что удастся вернуть у Stream.

Читать это надо так: убыток не остался внутри рынка, где возник. Он физически перешёл в другой стейблкоин по кредитной связи и достал людей, которые про Stream Finance никогда не слышали и в её рынках не участвовали. Изолированность рынка означает изоляцию для протокола, а не для денег.

След каскада никуда не делся. Рынок deUSD/USDC на Morpho Ethereum на 30 августа 2026 года всё ещё держит $639 444,998 непогашенного плохого долга — почти десять месяцев спустя. Рынок крошечный ($648 794,70 предложено при утилизации 99,99999845%), но механика воспроизводится один в один: предупреждения bad_debt_unrealized и oracle_price_derivation горят красным, а списывать долг некому.

Resolv USR: дыра оракула, которая пять месяцев продолжает расти

Второй корневой кейс устроен иначе: не решение управляющего, а компрометация ключа плюс отсутствие проверок в контракте. 22 марта 2026 года, около 2:21 UTC, атакующий получил контроль над ключом AWS KMS, управлявшим ролью SERVICE_ROLE для выпуска стейблкоина USR. Контракт не проверял ни соотношение цены внесённого токена к выпущенному, ни верхний лимит суммы: за считаные минуты прошли два минта на 50 млн и 30 млн USR. Извлечено около $23–25 млн при вложенных примерно $100–200 тыс. USDC. USR рухнул с $1 до $0,0025–0,025 на Curve, позже отскочил к $0,85, но прежней цены не восстановил.

Дальше начинается то, ради чего этот кейс здесь. Сам минт создал убыток у Resolv. Плохой долг у чужих протоколов создало другое — оракул. Основатель Chaos Labs Омер Голдберг описал проблему одной фразой: оракул захардкожен и поэтому никогда не пересчитывается. Производный токен wstUSR оценивался в контрактах в $1,13, тогда как на рынке он стоил около $0,63. Пока лендинг-протоколы держали залог по замершей завышенной цене, занимать под него реальные деньги мог кто угодно. Это отдельный, второй по счёту механизм: манипуляция ценой оракула ломает протокол активной атакой, а здесь никакой атаки на оракул не понадобилось — хватило того, что цена в нём просто не менялась.

Мартовские оценки ущерба выглядели умеренно. Morpho через Public Allocator насчитала около $6,2 млн, из которых 96% (примерно $5,95 млн) пришлось на вольты Gauntlet, а 9summits отделались $41 тыс. благодаря вмешательству в 3:00 UTC. Fluid и Instadapp сообщали о $10–11 млн с лишним и оттоке $300 млн за один день. Сама Stream Finance держала около $17 млн экспозиции в токене RLP — то есть протокол, ставший источником ноябрьского каскада, был жертвой мартовского. По публично названным суммам вышло ориентировочно $27,5 млн с лишним.

Теперь то же самое пять месяцев спустя, на одном рынке.

Разрыв объясняется не ошибкой мартовской оценки, а тем, что она считала другое: раскрытые кураторами позиции, а не состояние рынка. И рынок с тех пор не стоял на месте. Три независимые проверки того же контракта тремя разными людьми за три дня дали около $111,32 млн на 27 августа, $113 900 701 на 28 августа и $119 202 851,80 на 30 августа 2026 года — рост на 7,08% за трое суток.

Новых заёмщиков при этом нет и быть не может: на 30 августа рынок держит $126 817 220 предложенных средств при утилизации 99,99999%, свободной ликвидности не осталось. Растёт не долг, а начисленные на него проценты. Показатель borrowApy на этом рынке равен 2979,9579867487373 в долях — 297 995,7987% годовых. При стопроцентной утилизации формула ставки Morpho уходит в экстремальную область кривой и продолжает начислять проценты на долг, который уже никто не вернёт. Номинальная сумма плохого долга растёт сама по себе.

Практический вывод жёсткий: ориентироваться на «официальную оценку потерь на момент инцидента» нельзя. Она фиксирует то, что было известно и раскрыто в первые часы, и систематически занижает итог. Смотреть надо на состояние рынка сегодня — и это делается самостоятельно за десять минут.

Как самому прочитать размер дефицита в контракте без дашбордов

Ни одна цифра из этой статьи не требует платной подписки. Нужны публичный RPC-узел, curl и немного терпения.

Aave — прямой вызов контракта.

1. Возьмите адрес контракта Pool в нужной сети. Для Ethereum это 0x87870Bca3F3fD6335C3F4ce8392D69350B4fA4E2.
2. Вызовите getReservesList() — селектор 0xd1946dbc. Он вернёт полный список адресов резервов, у Aave v3 на Ethereum их 67.
3. По каждому адресу вызовите getReserveDeficit(address asset) — селектор 0xc952485d. Ответ приходит в decimals самого актива: у WETH это 18 знаков, поэтому 52964453912595963038573 читается как 52 964,4539 WETH.
4. Переведите результат в доллары по курсу на момент запроса и обязательно запишите этот курс. Дефицит в токенах стабилен, а его долларовая оценка меняется каждый день: расхождение между двумя замерами почти всегда объясняется ценой актива, а не движением самого долга.

Morpho — запрос к публичному GraphQL.

1. Эндпоинт — https://api.morpho.org/graphql, ключ не нужен.
2. У объекта Market запросите поля badDebt { usd underlying } (незакрытый долг) и realizedBadDebt { usd underlying } (уже списанный). Разница между ними и есть ответ на вопрос, признан убыток или ещё висит.
3. Заодно запросите warnings — тип и уровень. Типы bad_debt_unrealized и bad_debt_realized со статусом RED означают, что протокол сам считает рынок проблемным.
4. Пройдите по всем рынкам сети и отсортируйте по badDebt.usd. Именно так видно концентрацию: у Ethereum пять верхних строк дают почти весь итог.

Готовая альтернатива для беглого обзора — открытый трекер плохого долга Risk DAO (репозиторий Risk-DAO/bad-debt-frontend на GitHub), считающий долг по Compound-совместимым протоколам как превышение долга над залогом по каждому аккаунту. На 30 августа 2026 года его публичный домен не резолвился, так что единственным источником он служить не может — но его исторический срез полезен для масштаба.

По данным RiskDAO, разобранным The Defiant на срез около 2022–2023 годов, картина была такой: Venus — $52 млн, Iron Bank — свыше $27 млн, Inverse Finance — $15 млн, Abracadabra — $12 млн, Aave — $2 млн на 4924 неплатёжеспособных аккаунта, Compound — $65 710 на 1105 аккаунтов, MakerDAO — ноль. Это историческая точка, а не сегодняшнее состояние, и приводится она ровно за одним: плохой долг не изобрели Stream Finance и Resolv. Он структурная часть залогового кредитования, и разница между протоколами измеряется не наличием дыры, а её размером относительно денег внутри.

Чек-лист: пять признаков рынка или вольта, который скоро умрёт

Все пять признаков читаются из тех же публичных полей и не требуют доступа к внутренней аналитике кураторов.

1. Утилизация зафиксирована на 100% и не двигается. Значение около 99,999% неделями означает, что вывести деньги нельзя: свободной ликвидности в рынке нет. У рынка wstUSR/USDC на 30 августа 2026 года — 99,99999% при $126,8 млн предложенных средств.
2. Предупреждения API горят красным. bad_debt_unrealized и oracle_price_derivation в статусе RED — это оценка самого протокола, а не мнение стороннего аналитика. У мёртвого рынка deUSD/USDC оба флага красные почти десять месяцев подряд.
3. Залог не входит в белый список приложения. Если рынок не отображается в интерфейсе протокола, но существует в контракте, значит, за его параметры не отвечает никто, кроме создателя рынка.
4. Цена оракула не менялась неделями при явном движении на вторичном рынке. Расхождение вида $1,13 в контракте против $0,63 на рынке — это не задержка обновления, а замерший оракул. Сверять стоит вручную: цену из контракта против цены на ликвидной площадке.
5. Весь долг категории лежит в одном-двух рынках. Концентрация 96,94% в пяти рынках из 1748 означает, что «средняя температура» по протоколу ничего не говорит о конкретном рынке, куда вы кладёте деньги.

Коротко, в виде таблицы для проверки перед депозитом.

Что здесь устареет первым: суммы дефицита Aave в долларах (курс ETH меняется ежедневно) и размер плохого долга рынка wstUSR/USDC — он растёт сам по себе за счёт начисления процентов. Механика Umbrella, порядок списания в вольтах V1.0 и V1.1 и селекторы функций устойчивее: они меняются только с версией протокола.

И последнее, что стоит держать в голове. Ни одна из разобранных дыр не появилась из-за кражи денег вкладчиков напрямую. Каждый раз деньги тратились строго по правилам контракта — вопрос был только в том, кто эти правила задал и на какую цену залога согласился. Именно поэтому «некастодиально» и «безопасно» — разные слова.

FAQ

Плохой долг в DeFi — это то же самое, что просрочка кредита в банке?

Нет. Банковская просрочка — это заёмщик, который перестал платить, но остаётся должен, и банк может взыскивать долг через суд годами. В DeFi заёмщик анонимен, и взыскивать с него нечего: единственное обеспечение — залог в контракте. Плохой долг фиксируется в момент, когда залога физически не хватает на погашение, и дальше это дыра в балансе протокола, а не требование к конкретному человеку.

Если у протокола есть плохой долг, я теряю деньги автоматически?

Зависит от конструкции. В вольте фабрики MetaMorpho V1.0 убыток списывается сразу и делится между вкладчиками пропорционально долям — цена доли падает в момент ликвидации. В вольтах V1.1 и обычных изолированных рынках долг может висеть месяцами непризнанным: формально ваша доля стоит столько же, фактически обеспечения под ней уже нет. У Aave между вкладчиком и дырой стоят штраф заёмщика, казна DAO и стейкеры Umbrella.

Как узнать, есть ли плохой долг у вольта, в который я хочу вложиться?

Через публичный GraphQL Morpho: запросить по каждому рынку вольта поля badDebt и realizedBadDebt, а также warnings. Красный статус bad_debt_unrealized — прямое указание протокола на проблему. Дополнительно смотрите утилизацию: значение около 100% без движения означает, что вывести деньги из рынка сейчас невозможно, даже если формально долг ещё не признан.

Почему плохой долг иногда не списывают месяцами?

Потому что списание в изолированных рынках Morpho и вольтах фабрики V1.1 не автоматическое. Признать убыток может кто угодно, вызвав deposit на мёртвый адрес, то есть закрыв чужую дыру своими деньгами. Добровольцев нет, поэтому долг остаётся в отчётности как незакрытый. Рынок deUSD/USDC несёт $639 444,998 с ноября 2025 года по 30 августа 2026 года.

Кто в итоге платит за плохой долг — протокол, куратор или вкладчик?

Порядок такой: сначала заёмщик (5–10% суммы в штрафе ликвидации, до 30% с упущенной выгодой), затем казна протокола в пределах офсета, затем стейкеры страхового модуля, и только потом вкладчики конкретного рынка или вольта. Куратор в этой очереди не стоит вовсе: он теряет комиссию и репутацию, но не свои деньги — их у него в вольте нет.